Белороссов Дмитрий Павлович, священник

На 1917 год: «Содержания из казны никакого не получает, а получает из доброхотных приношений от граждан за требоисправление в количестве 438 руб 40 коп и процент с церковного специального капитала на нужды причта в кол. 344 руб 26 коп, а всего 782 руб 66 коп» (ГА Ярославской обл. Ф. 1118. Оп. 3. Д. 120).

Очевидно после 1918 был рукоположен в священника. О последнем периоде его служения и о трагической кончине известно из письма сестры Лидии Павловны Поройковой (Белороссовой): «...Погиб наш дорогой брат Митя. 17 октября поехал с требой отпеть, покрестить, причастить за озеро в Во... (?) на лодке. Был ветерок, лодка была небольшая, а село 7 человек. Он не хотел ехать в лодке, а женщина, которая приехала за ним уговорила. Возчик оказался неопытный и когда переехали половину озера волны стали попадать в лодку. Возчик бросил парус и стал пересаживать пассажиров. В это время лодка кормой погрузилась в воду и перевернулась. Трое спаслись, а четверо погибли, в том числе и Митя. Его как говорят рыбаки еще живого вытащили, но положили в лодку лицом кверху, он вздохнул 3 раза и скончался.

Что он переживал в это время видно из того, что у правой руки пальцы сложены крестом, так и застыли. Значит молился, бедный, как он боялся ездить в лодке и никогда не садился, а тут сел, видно судьба его такая и воля Божия. Хотели анатомировать, но мы уговорили следователя, только все же увезли сначала в морг и он там лежал с субботы до понедельника.

В понедельник облачили, положили в гроб и отвезли в церковь. Хоронили на 5-й день и нисколько не изменился, хороший был, только из белого стал немножко румяный. Так жалко Митю, что не могу и высказать. Последнего молитвенника родного лишились.

А как он молился, как служил душевно, с чувством. Не я одна, а и все говорят, что не слыхивали такой службы с чувством молитвенного настроения и не услышим больше. Он всех заставлял молиться когда говорил прошения, или читал молитвы, посторонние мысли не приходили в голову. А тайные молитвы в алтаре он читал вслух и богомольцы говорили, вот как молятся батюшки в алтаре, а мы думали они скажут возглас и стоят молча.

А какие проповеди говорил. Так просто рассказывал какой либо праздник и делал наставления. Многие на похоронах говорили, что до гробовой доски останутся они у нас в памяти. Даже жена его удивлялась, что он так может смело, не торопясь вкладывать в душу поучительные слова. Ведь в деревне он не говорил, не кому было, а здесь ему нравилось, что много богомольцев. Особенно спешили за его службу. И жена его, Катя, опасалась за него. А вот какая несчастная судьба. Только 2 месяца послужил, и как его все полюбили и церковники оценили его. Похороны и поминки все были на средства церкви. Ни одной копейке Кате не пришлось израсходовать, да и нечего было. Ведь только немножко стали оправляться после голоду, какой они там испытали...

Отпевало 6 священников и протодиакон из Ярославля и 2 дьякона. Очень хотелось приехать отпеть Владыке, но не мог найти машины легковой, а свои две сломались. 3 телеграммы сочувственные прислал. Ведь они были друзья детства, оба урожденцы Ярославцы...

Владыка велел приехать к нему жене Кате и там ласково встретил, прямо обнял и поцеловал и в голову, и в лоб, и в щеки, все успокаивал, а сам взял его карточку, Катя привезла, Митя недавно снялся и в камилавке, и с крестом и все приговаривал: "Митя, Митенька, счастливый ты умер на своем посту, при исполнении своих обязанностей, все грехи тебе простятся". Дал Кате денег и обещал не оставлять ее. Ведь она осталась без средств, все прожито, ведь ни одной рясы не было, я наряжала его, и как красиво было, когда он идет не торопясь по церкви, и все бегут на благословение.

А о. Иван как был доволен им. Какой, говорит, у меня батюшка хороший, во всем советуется со мной, слушает меня. Он боялся, что назначат какого-нибудь характерного и пойдут нелады. И сейчас опять боится, какого пришлют. Нет минуты, чтобы я не вспоминала Митю, и днем, и ночью, и люди говорят, откуда только у нее слезы берутся, об муже так плакала и теперь о брате. То горе было большое, но давно было, а это горе свежее. Ведь думали мы сестры, что он нас похоронит и помолится, ведь он нас всех моложе, а пришлось наоборот, да как не горевать...» (2 ноября 1949 г. : [Письмо Поройковой (Белороссовой) ...).