Алексеевский Дмитрий Тимофеевич, протоиерей

По окончании курса, в 1860 году, в Саратовской духовной семинарии Дмитрий Тимофеевич Алексеевский «два года был домашним учителем в семье богатого священника Аркадия Ивановича Воронцова, где и встретился с будущей подругой жизни, в лице племянницы его, Серафимы Викторовны Воронцовой. В 1862 г. Преосвященный Евфимий (Беликов) рукоположил его [Дмитрия Тимофеевича Алексеевского] во священника в село Содом, Саратовского уезда» (Над свежей могилой приснопамятного протоиерея села Содома, Сарат. у., Дмитрия Тимофеевича о. Алексеевского).

Недолго о. Дмитрий Алексеевский жил радостями тихой семейной жизни: в 1864 г. он овдовел. Это было первое горе в его многострадальной жизни. Молодого вдовца уговаривали идти в академию, но о. Дмитрий не решился оставить малолетнего сына.

Очень тепло о нем говорит бывший его воспитанник, протоиерей Сергей Петрович Ильменский (впоследствии епископ Феофан, священномученик) в очерке «Над свежей могилой приснопамятного протоиерея села Содома, Сарат. у., Дмитрия Тимофеевича о. Алексеевского»: «Мысленно переношусь за церковную ограду тихого и дорогого для меня по детским воспоминаниям церковного сельского погоста, останавливаюсь над твоей свежей могилой, незабвенный воспитатель мой, добрый старец, воплощенная кротость и святая простота <…> На нем, как и на других пастырях доброго старого времени, был какой-то особенный отпечаток церковности, духовного обаяния. Никогда не могу забыть его особенной, благоговейной настроенности при совершении богослужения, его проникновенности при чтении молитв, евангелия и т. д. <…> Отметим в настоящем очерке—воспоминании две выдающихся черты в нравств. характере покойного [Дмитрия Тимофеевича о. Алексеевского]. Первая — это его покорность воле Божией. Несчастия одно за другим обрушивались на его многострадальную жизнь: раннее вдовство его личное, потом — его сестры [матери епископа Феофана (Сергея Петровича Ильменского)], оставшейся на его попечении с нами — сиротами, пожар дома, смерть его единственного сына, при окончании им курса в семинарии, в котором он, естественно, желал видеть опору для себя в старости, все эти удары один за другим видимо только укрепляли в нем дух кротости и терпения. Вторая выдающаяся черта его нравственного характера – это кротость и миролюбие в отношении к причту и прихожанам. За 52 года его епархиальной службы у него не было ни одного судного дела ни с прихожанами, ни с членами причта. К нему нередко присылали на исправление из городов псаломщиков, почему-либо не уживавшихся в многочленном составе причта; у него они отлично уживались и исправлялись» (Над свежей могилой приснопамятного протоиерея села Содома, Сарат. у., Дмитрия Тимофеевича о. Алексеевского)