Борисов Владимир Михайлович, протоиерей

«Второй сын о. Михаила — Владимир, родился 7 июля 1891 г. Учился в Духовном училище. Закончил Новгородскую духовную семинарию, после которой поступил в Киевскую духовную академию и, пройдя в ней полный курс, вышел в 1916 г. со степенью кандидата богословия. Проходил военную службу во Всероссийском земском союзе. В апреле 1917 г. он подал прошение на имя Новгородского архиепископа Арсения [(Стадницкого)]: "Покорнейше прошу Вас, Ваше Высокопреосвященство, допустить меня к исполнению обязанностей псаломщика при Новгородской градской Никитинской церкви". При ней с 4 мая он исполнял служение псаломщика.

С августа 1917 г. по сентябрь 1922 г. Владимир Михайлович служил на светских должностях: делопроизводителем, секретарем, помощником зав. операционной частью новгородского местного комитета "Центролес" (затем "Губсовнархоз" и "Гублесхоз"). Так бы и продолжалась, может быть, его светская деятельность, но Промысел Божий уготовал ему иной жребий. В 1922 г. Владимира Борисова, как не имеющего специального образования, сократили по месту службы. Сам он позднее писал об этом: "Чувствуя глубокое влечение к пастырской работе и служению Церкви Божией, к каковому я был подготовляем и воспитанием и образованием, но не мог решиться по обстоятельствам личного свойства, я решил больше светской работы не искать и на последовавшее в этот момент мне предложение от коллектива Молотковской г. Новгорода церкви поступить на освободившуюся при церкви вакансию священника счел это указанием свыше, оставил свои колебания и дал согласие".

"А я гласом хвалы принесу Тебе жертву; что обещал, исполню. У Господа спасение!" (Иона. II, 10).

21 сентября 1922 г. совершено его рукоположение во священника к Рождество-Богородицкой церкви на Молоткове. При рукоположении о. Владимир остался неженатым (целибат). Он поселился у церкви в маленьком домике, где ему прислуживала старая монахиня. Старожилы вспоминают прекрасные проповеди о. Владимира, которыми он снискал славу одного из лучших пастырей Новгорода того времени. Вера Федоровна Абросимова вспоминала: "Узнала я отца Владимира в 1923 г., когда мне было 7 лет. Ходила в церковь очень часто со своими подружками. Нам очень хор нравился. Подружкам своим я предложила просить батюшку взять нас в хор. Собралось 7 человек и пошли просить. Он сказал нам: "Девочки останьтесь после службы". И вот после Всенощной мы остались. Регент Мария Ивановна каждую прослушала, пропела с нами "Господи, помилуй", "Аминь", "Аллилуиа". После школы мы стали в церковь приходить. Батюшка учил нас читать по-славянски, а Мария Ивановна петь по нотам. Пели с 1923 по 1930 гг. Видимо, пели хорошо, потому что даже в Знаменский собор приглашали петь. Запомнился мне один случай. У меня были рваные ботинки. Смотрит на ноги отец Владимир и говорит: "Верочка, у тебя рваные ботинки, тебе холодно в них, пойдем купим новые". Я сказала ему: — я молюсь Богу, чтобы мама мне купила. — Я хочу тебе сам купить, пойдем. Купили ботинки. Я так была рада. Он очень был добрый и внимательный".

Службы о. Владимира и его проповеди любила посещать мать великого русского композитора Сергея Рахманинова — Любовь Петровна. Мы не знаем, была ли она духовной дочерью о. Владимира, но многие факты свидетельствуют в пользу этой гипотезы. Она ездила на извозчике ко всенощной и литургии в Молотковскую церковь. Позднее для того, чтобы ближе быть к этому храму, Любовь Петровна перебралась с Большой Московской улицы, где жила во флигеле дома Масловских, и сняла квартиру в доме рядом с Молотковской церковью. Здесь она скончалась 19 сентября 1929 г. и из стен любимого храма, в котором ее отпевали, отправилась в последний свой путь под мирную сень Рождественского кладбища.

Первый раз о. Владимир попал под арест и следствие в 1925 г. по делу "об обновлении икон". Девять месяцев находился в тюрьме и был выпущен "ввиду ликвидации дела". В 1933 г. он вместе с отцом проходил по делу "Трудового Братства". 20 апреля после обыска, при котором были изъяты три бутылки виноградного вина для совершения литургий, три серебряных креста, столовое серебро, переписка, о. Владимир был арестован. В предъявленном ему обвинении отмечалось, что он "достаточно изобличается в том, что состоял активным членом в контрреволюционной церковной группировке и вместе с другими проводил систематическую антисоветскую агитацию и принимал активное участие на нелегальных сборищах". Как и отцу, ему была предъявлена статья 58-10, 58-11 УК, а мерой пресечения — содержание под стражей в Новгородской тюрьме по 1-й категории. В протоколе допроса о. Владимир заметил: "...я ...неуклонно держался принципов, положенных в основу отношений к власти еще Патриархом Тихоном в его предсмертном завещании, расходясь с обновленчеством в вопросах исполнения канонических правил в церковной службе, я состою в противораскольнической оппозиции...". Однако в деле все было написано по уже знакомому сценарию: ему предъявлены те же обвинения, что и отцу. Дело было направлено на внесудебное рассмотрение тройкой Полномочного Представительства ОГПУ в ЛВО. На ее заседании 19 мая постановлено: "Борисова В. М. заключить в к/лагерь сроком на три года (с. 20.IV.33 г.)". Из Ленинграда о. Владимира и еще двух новгородских священников отправляют в г. Кемь (Карелия) в распоряжение управления Советских Карело-Мурманских Строительно-Трудовых лагерей. Куда Борисов прибыл 8 июля 1933 г. По воспоминаниям родных, он был на лесоразработках и под Медвежьегорском. Получил освобождение 25 сентября 1935 г.

Отбыв срок заключения, о. Владимир из-за невозможности служения в Новгороде получил приход в селе Полново на Селигере (ныне Демянский район). Здесь прослужил он два года. Но местные власти (демянские и старорусские) собирали материалы на о. Владимира, и 21 февраля 1938 г. на его квартире провели обыск. Было изъято восемь книг духовного содержания. О. Владимир был арестован и помещен в Старорусскую тюрьму.

"...должно исполниться на Мне и сему написанному: и к злодеям причтен" (Лука. XXII. 37).

В справке на арест отмечалось: Борисов "будучи враждебно настроен к политике ВКП(б) и Советской власти, систематически ведет контрреволюционную агитацию путем бесед среди бывших кулаков и религиозно настроенных колхозников... Пропагандирует Библию среди церковного актива и использует последний для проведения контрреволюционной агитации среди крестьян". В показаниях свидетелей значилось: "Борисов поддерживает тесные связи... с репрессированными элементами, занимается дискредитацией ответственных работников. Борисовым было сказано в церкви на проповеди: "Верующие, не слушайте лживых безбожников, не продавайте религию и свою церковь за ложь". В 1936 г. в одной из проповедей Борисов высказал контрреволюционный взгляд о советской жизни, говоря о тяжелых временах, наступивших в жизни, призывал чаще посещать церковь и молиться... в этой же проповеди сказал: "граждане, на Сталина не надейтесь, он не даст вам хорошей жизни", проводил контрреволюционную агитацию и через посещавших его бывших кулаков... После ареста этих людей Борисов прекратил проповедь в церкви и стал ходить не по улице, а за деревней и по закоулкам. Это является своего рода демонстрацией, и среди религиозно настроенных крестьян с. Полново идут разговоры о том, что религию загоняют в подполье". Еще один свидетель сообщал: "..спустя несколько дней я снова встретился с Борисовым, он шел в д. Монаково, а я в с. Полново... Он меня спросил, зачем я иду в больницу и когда я ответил, что болит желудок, то Борисов мне сказал: "Это от зажиточной колхозной жизни, как не болеть желудку, когда колхозник кроме черного хлеба наполовину с мякиной ничего не видит...". Сейчас трудно различить в этих "свидетельских показаниях", какова здесь доля правды. Бог с ними, с этими свидетелями, жизнь которых, может быть, и оставила единственный след лишь в причастности к чернильным строкам на желтеющей архивной бумаге.

В обвинительном заключении 1 марта 1938 г. говорилось: Владимир Борисов "...являясь сторонником самого реакционного крыла духовенства, вел непримиримую борьбу против мероприятий Советской власти ...сочетая отдельные неполадки в колхозах с настроениями кулацкой части населения, выдавал это за факты непригодности коллективной формы сельского хозяйства для крестьян... рисовал мрачную бесперспективность колхозной жизни как враг Советского строя, не скрывал своих враждебных чувств и к руководителям Советской власти, он говорил: "Советская власть своими репрессиями не перевоспитывает людей, а восстанавливает еще больше против себя".

Постановление Особой Тройки УНКВД Ленинградской области от 10 (11-7) марта 1938 г. о. Владимир Борисов был приговорен к высшей мере наказания — расстрелу.

14 марта В Ленинграде приговор приведен в исполнение...

"Агнца Божия проповедавше, и заклани бывше якоже агнцы, и к жизни нестареемей, святии; и присносущней преставльшеся: Того прилежно, мученицы, молите долгов разрешение нам даровати" (заупокойный тропарь, глас 5-й). 

На фотокарточке, подаренной в 1927 г. племяннику Константину, о. Владимир написал: "хотелось бы, чтобы эта карточка напоминала иногда Тебе, дорогой, твоего крестного и все то, чему он посвятил себя и пробуждала бы у тебя и поддерживала уважение и преданность высшим святым вечным идеалам, хранимым и возвещаемым человечеству христианством".

Только в 1989 г. состоялась реабилитация священномучеников Борисовых: 23 октября — о. Михаила, 4 мая — о. Василия и 26 апреля (23 октября по делу 1933 г.) — о. Владимира.

Ныне внучка о. Василия — Надежда Ивановна исполняет должность помощника старосты в церкви Бориса и Глеба, где ее прадед прослужил 27 лет. Сын Надежды Ивановны — Игорь Бойцов — священник в пос. Парфино. Строит новый храм, посвященный преп. Серафиму Саровскому. На большом династическом древе священников Борисовых появилась новая ветвь» (Священномученики Борисовы : рассказы о старом новгородском духовенстве. Очерк второй / С. Моисеев. София : Издание Новгородской епархии. 1994. № 2 (10) (апрель-июнь). С. 6).

В составлении биографической статьи использованы сведения, присланные матушкой Галиной Ивановной Слукиной.