Залесский Николай Данилович, священник, священномученик

Одиннадцатого ноября 1930 года были произведены аресты отца Николая Залесского, отца Михаила Смирнова. В первую очередь следователи попытались надавить на отца Николая. Ему ставилась в вину связь с «главою заговора» отцом Николаем Тарбеевым, о чем, например, свидетельствовали показания одного из обновленческих священников: «К попу Тарбееву приходил священник Залесский Николай, который был у него около 3-х часов, где Залесский просил Тарбеева, чтобы он прислал к нему в село Ватажное монашек дня на 2 или 3, чтобы они среди женщин там поговорили насчет религии, в результате раза 2 я видел, что монашки Аристова Александра и Попова Вера ходили в с. Ватажное».

Не признавая себя ни в чем виновным, отец Николай Залесский на эти и другие обвинения отвечал: «За это время я был в Красном Яру не больше 3-х раз, и каждый раз с разрешения Адмотдела. Ездил справлять требы во время отсутствия священника. В числах 12-13 августа я в Кр. Яру не был, а был 26-го августа в престол собора по старому стилю, по новому, значит, — числа 9-10 сентября. В этот раз после службы я заходил на чашку чая к предцерковного совета Попову Абраму Михайловичу, по его приглашению. Там же был дьякон собора Смирнов, дьякон-псаломщик Попов и священник Таптыков  из Астрахани, приезжавший служить вместо священника Тарбеева. Ни одной монашки в этот раз не было. Я был у Попова не больше десяти минут, выпил стакан чаю и пошел с дьяконом Смирновым по селу с крестом, по старому обычаю... За все время службы в Красноярском районе я виделся с Тарбеевым не больше 2-3 раз, в доме я у него не был никогда. О состоянии религиозного настроения среди населения Красного Яра Тарбеев со мной не говорил. Дружбы я с ним не вел... В первых числах августа, числа 9, в с. Ватажном в церкви были монашки Матвеенко и Броженина, но я с ними ни о чем не говорил». Все эти показания отца Николая Залесского подтверждались и показаниями других, проходящих по делу, обвиняемых <...>

Так, ни один из обвиняемых не признал своей вины, и все обвинение было построено на показаниях лжесвидетелей. Расписав деятельность группировки Клюковского В. Г., следователи в обвинительном заключении заявляли: «Тем временем, в этом же Красном Яру вела к/р работу другая группировка церковников, во главе с попом Тарбеевым Н. Г. и его ближайшими помощниками: попом села Ватажное Залесским Н. Д. и старостой Красноярского собора Поповым Абрамом Михайловичем. Имея одно и то же стремление классовых врагов — подорвать и ослабить мощь пролетарского государства с целью свержения Советской власти и возвращения своего прошлого положения эксплуататоров и паразитов, кулаки и церковники связались между собою и объединившись к началу осенней путины в одну группировку, повели бешенную агитацию среди колхозников и ловцов, используя для этого и монашек, членов церковной группы, каковые на ряду с религиозной пропагандой вели к/р агитацию среди жен колхозников и ловцов, действуя на малосознательную верующую часть их угрозами расправой на земле и наказанием Божиим в загробной жизни. Для проведения своей к/р работы кулаки и церковники в Красном Яру собирались в доме Клюковского В. Г., посещая его по 2-3 человека, под видом писания им заявлений о восстановлении (в правах), также собирались на квартире дьякона Смирнова... На этих совещаниях они разрабатывали и намечали планы своей к/р деятельности». Всего по делу было привлечено: «кулаков 25, середняков (сыновей кулаков) 3, б/пристав 1, служащих 1, священнослужителей 3, церковников 5. Всего 38 человек». Священнослужители отец Николай Залесский, отец Николай Тарбеев и отец Михаил Смирнов оказались в числе «верхушки заговорщиков», которым грозила самое строгое наказание. 17 декабря 1930 года постановлением тройки ОГПУ по Нижне-Волжскому краю их, а также еще четырех обвиняемых, приговорили к высшей мере наказания — расстрелу. Но и после приговора их еще долго томили в тюрьме <...>

Вместе с арестованными Красноярскими священнослужителями в одной камере сидел мужчина, тоже из Красного Яра. Он сидел по другому делу, и его в середине января выпустили. Вернувшись в Красный Яр, он нашел старшую дочку отца Николая Залесского — Антонину, которая была замужем за местным крестьянином Георгием Бурминым, и рассказал следующее: «Отец Николай держался в тюрьме твердо. Охранники пытались снять с него священнический крест, но он не дал, сказав: "Не вами повешен крест, не вами и снят будет".

Держали их до Рождества. В ночь под этот Великий праздник, когда весь православный мир ликует, отец Николай решил отслужить праздничную рождественскую утреню. Его поддержали и другие священнослужители. Пели они громко, не таясь, несмотря на то, что охранники кричали на них, требовали прекратить, беспрерывно стучали в дверь. Но службу отслужили до конца. Все заключенные, находившиеся в камере, молились вместе с духовенством. А наутро отца Николая Залесского и других, бывших здесь священнослужителей, потребовали с вещами. Они ушли и не вернулись. Как выяснилось позже, их расстреляли».

Расстрел их датирован 8 января в 11 часов 15 минут «вне черты города, в месте гарантирующем полную секретность».

По материалам статьи игумена Иосифа (Марьяна) «Житие священномученика Николая (Залесского) ...»