Ильин Александр Иванович, протоиерей

«Когда я читала книгу о. Александра о познании Бога "Ответы духовным детям" (всего 20 машинописных страниц), меня покорило не только ее содержание, но и форма, и стиль. Эта маленькая книга написана современным священником для современных, конкретных чад, а не для абстрактных аскетов. Так же восхищает и покоряет формулистичность, законченность фраз — ни одного лишнего слова, стиль четок и легок, все прозрачно и просто. Вот несколько записанных им мыслей:

Добродетель, в которой нарушена мера, — от диавола.

Смирение — свобода.

У смиренного человека слова приобретают творческую силу.

Церковь будущего состоит из любви.

Мучения ада — это мучения отверженной любви.

Две основные черты современной жизни — гордость и ложь.

Обиды есть очищение, которым Господь хочет нас очистить.

Трапеза любви выше поста.

Слово Божие следует читать понемногу, но регулярно, и, как пища, претворяясь в организме, оно будет питать нашу душу, являясь живыми клетками нашей души.

Хлеб без навоза не растет. Надо жизнь свою так построить, чтобы все шло на пользу.

Наша задача — скрыть свой духовный мир, насколько возможно.

Воображение — область диавольская. Воображению надо дать направление. Направить его на познание природы, жизни животных и т. д.

Человек, как почка: если попробуешь ее развернуть раньше времени, то погубишь, а придет время — она раскроется.

В христианстве особые свойства личности не уничтожаются, а только очищаются, им дается направление.

Современные достижения сами по себе нас не могут погубить, если мы будем знать, что начало и конец — в Боге. Открытия совершает разум человеческий, данный Богом. <...>

Еще до того, как я прочла «Воспоминания», я расспрашивала об о. Александре его духовного сына протоиерея собора Св. Софии в Новгороде Анатолия Малинина.

Внешне, по его словам, о. Александр производил такое впечатление: "Аскет, глубоко верующий человек, очень умеренный в пище. Отличительная черта — вообще никогда не пил спиртного, даже на свадьбе дочери "за счастье молодых". В литургической практике следовал тем традициям, которые сложились на данном приходе. Был открыт, общителен и доброжелателен. Цель своей жизни видел в покаянии и причащении. Позиция о. Александра была такая: чем чаще человек причащается, тем лучше. Он не устанавливал, через сколько дней, — чем чаще, тем лучше. Потому что это — и я тоже такого мнения — практика древней Церкви. Ведь апостольское правило прямо говорит: если ты присутствуешь за литургией, а не причащаешься, тогда объясни, почему не причащаешься. Если у тебя нет объяснения, то тебе грозит запрещение, чуть ли не отлучение от Церкви. Смысл-то: "Со страхом Божиим и верою приступите", а тут никто не приступает. Ну, понимаете, какой абсурд получается!"

Святая Евхаристия — именно это было средоточием жизни о. Александра и жизни его духовных чад. <...>

Хочется сказать еще о практике духовного руководства о. Александра. В наше время младостарчества (столь четко определенного в докладе митрополита Сурожского Антония "Духовность и духовничество"), когда многие духовники старательно воспитывают своих чад, авторитарно навязывают им свои взгляды, вкусы и представления от самых интимных моментов личной жизни до вопросов культуры и политики, практика духовного руководства о. Александра производит очень ненавязчивое впечатление. Была же фраза, сказанная, впрочем, очень доброжелательным собеседником: "Он ими (чадами) не занимался". И здесь хочется отметить два аспекта.

Если помнить о времени, в которое выпало служение о. Александру, то само слово "заниматься" не звучит. В хрущевские времена и сама проповедь была ограничена. Ни о какой катехизации, оглашении, воскресных школах не было и речи. Библия и молитвословы были величайшими достояниями. Личные черты характера о. Александра не располагали его к учительству. Мистик и аскет, культурный, глубокий, внутренне тихий, иконописец, художник, писатель — о. Александр совсем не "тянет" на грозного духовника с жреческой психологией, держащего чад на коротком поводке и все время одергивающего. Судя по "Ответам" и "Воспоминаниям", о. Александр глубоко верил не только в Бога, но и в человека, в Божественное в человеке, в свободный выбор этого Божественного человеком. Его личный опыт любви и свободы подсказывал, что ученик Христа "трости не переломит", что у него как духовника есть слово проповеди, молитва и любовь. И доверие к человеку. Насильно человека добрым, православным, верующим не сделаешь. Господь тут, рядом, надо только открыть дверь. Но Он в нее не ломится, Он тихо стучит...» (Марина Кириллова. «Вкусите и видите, яко благ Господь» : (о протоиерее Александре Ильине) // Православная община. 1995. № 28).

*  *  *

Из дневника Катеньки (Екатерины Ивановны Ивановой)

«Каждую субботу о. Александр вечером, после службы, делал исповедь. Общую. А потом давал разрешение, благословлял, и всегда крепко-крепко пожимал руку. Хорошие проповеди говорил.

Короче, так как мы его очень уважали, захотели к нему прийти домой с Людой. Намыли ноги. Я нажала кнопку, выходит отец Александр и говорит: "Там не закрыто, заходите!". Входим, он улыбается. Разуваем сапоги в коридоре. Вошли. Поздоровались. Матушка Александра топила печку. Я и говорю:

— Мы, батюшка, пришли вас спроведать!

Батюшка:

— Ну, идите в мою комнату. Садитесь!

Мы сели на диван. Он сел на стул перед нами.

Я говорю:

— Мы, батюшка, пришли к Вам с вопросами. Нам отец Сергий говорил, что если будут какие вопросы, обращайтесь к настоятелю. Я достала из кармана вопросы и отдала ему.

1.Что означает: Херувимская песнь.

2. Почему в храме Божием вдруг чудится ночью?

3. Что такое праздное слово?

4. На реках Вавилонских почему плакали? И почему младенцев избивали?

5. Обязательно ли пред Причастием четыре дня поститься?

Он нам долго все объяснял и иногда улыбался. Я спросила: "Молитвы перед сном и утром нужно читать одни и те же?"

Он дал нам по новенькому краткому молитвослову, а через некоторое время и всем певчим. Этот молитвослов жив, только я его отдала Олегу Николаеву. Потом мы встали и поблагодарили.

— Если еще будут какие вопросы, спрашивайте у меня: или до проповеди, или как сейчас.

Мы пошли обуваться в коридор.

— Сапог нет, батюшка! Сапог нет!

Он смеется: "Ну вот, сапоги убежали! Это матушка поставила их в прихожую, а то, говорит, настынут!"

Радостные, побежали домой рассказывать, как мы были у батюшки! И что теперь мы знаем, что младенцы — это грехи, а Христос — это камень» (Ильин Александр Иванович, протоиерей ...).

В составлении биографической статьи использованы сведения, присланные матушкой Галиной Ивановной Слукиной.