Чуб Андрей Трофимович, протоиерей

Переписка 1936 года между «ветераном революции» Надеждой Исааковной Канторович и руководившей организацией «Помощь политическим заключенным» («Политический Красный Крест») Екатериной Павловной Пешковой отражает страдания, которые обрушились на протоиерея Андрея Чуба и его семью в годы гонений.

Письмо Н. И. Канторович от 3 июля 1936 г.:

«Глубокоуважаемая Екатерина Павловна,
…Решаюсь обратиться к Вам со следующей просьбой. В Детском Селе, недалеко от Ленинграда, жил долгие годы священник Андрей Трофимович Чуб, человек исключительной честности, искренности, благородства. Происходит он из беднейшей крестьянской семьи: в детстве пас свиней, в юности служил батраком. Благодаря своему прекрасному голосу он выдвинулся и попал в священники. Но он священник не как многие другие, — это в высшей степени бескорыстный, добрый, самоотверженный человек, верующий, но не фанатик, уважающий советскую власть, как власть народную, крестьянскую. "Власть народа — власть Бога, — говорил он, — эту власть нужно почитать и стараться наилучшим образом исполнять ее постановления". После революции он пошел служить в советские учреждения, где своей талантливостью и неподкупной честностью приносил огромную пользу. По запрещении священникам служить в государственных учреждениях, он остался при маленькой церковке, бедствовал, терпел всякие притеснения от местной власти, но не озлобился, остался по-прежнему честным, преданным советской власти, честно исполнял ее постановления. Старший из его двух сыновей бросил родителей ради карьеры; младший, Михаил Андреевич Чуб, пожалел их, особенно больную мать, и остался при них присматривать за больной матерью. Несмотря на то, что при высылке родителей к нему лично не предъявляли никаких обвинений, он не старался остаться на месте, оставил хорошую службу и поехал с родителями, чтобы облегчить их тяжелую участь. 

Когда в прошлом году начались выселения, им в голову не приходило, что это коснется их: люди живут тихо, честно, за что их тронут? Но вдруг, 10-го марта 1935 г. арестовывают старика и через два дня заявляют ему, что их всех высылают в Казахстан. В пятидневный срок несчастный старик, без копейки за душой, с больной женой должен был приготовиться к такому путешествию. Сколько тут было пережито — передать невозможно. Полуживые они дотащились до места назначения — Атбасара, но там им заявили, что они должны ехать еще дальше, в село Кийма, где жить никакой возможности не было.

Промучившись там полгода, они выхлопотали разрешение на переезд в другое место, им дали Караганду, но там не лучше: заработков никаких, климат убийственный. Все время все трое болеют: старик страдает жесточайшими припадками болей в печени, язвой желудка и сильнейшей малярией при больном сердце, жена — сердечными припадками, сын, 24-х лет, перенесший в детстве и юности голод, лишения, много болезней, вырос болезненным, малокровным, и климат той местности прямой для него путь к чахотке, он беспрестанно там болеет. А это юноша очень способный, талантливый, при подходящих
условиях из него вышел бы большой ученый, а там он погибнет. Он не может воспользоваться новым постановлением об освобождении молодежи; на кого он оставит больных родителей? Их можно спасти только возвращением… на прежнее местожительство — в Детское Село, Ленинградской обл.; тут и климат им подходит, тут они смогут найти работу, квартиру и т. п.

И величайшая просьба к Вам, глубокоуважаемая Екатерина Павловна, выхлопотать разрешение вернуть их, Андрея Трофимовича Чуба с женой и сыном, обратно в Детское Село по возможности скорее… Мне кажется чудовищным, чтобы у нас, в нашей стране, при нашем мудром и справедливом руководстве, невинные расплачивались за виновных, чтобы валили в одну кучу виновного и правого.

Я — старая революционерка, с юных лет боролась за торжество справедливости на земле, за освобождение человека от гнета и рабства, за что была вознаграждена царским правительством неоднократным тюремным заключением, долгие годы была в эмиграции...

Подчеркиваю, что крайне обострившаяся за последнее время болезнь А. Т. Чуба требует самого срочного отъезда из убивающего его климата...»

В ноябре 1936 г. отец Андрей с членами семьи был переведен в г. Рыбинск. Но в Рыбинске власти отказались регистрировать их, потребовав вернуться на старое место ссылки в Караганду. «Представьте себе положение несчастных стариков, — писала Е. П. Пешковой Н. И. Канторович: — по дороге они простудились и заболели, сейчас они сидят на вокзале, не имея угла, где переночевать и ни копейки денег. Сегодня я получила от них два отчаянных письма и немедленно телеграфировала Вам. Необходимо срочно принять меры, чтобы их не гнали оттуда обратно и дали возможность устроиться там как-нибудь. Верю, что Вы сделаете все зависящее от Вас, чтобы прекратить страдания этих бедных людей».

16 ноября 1936 г. юридическая комиссия «Политического Красного Креста» сообщила Надежде Исааковне о принятых мерах: «обещано дать распоряжение относительно регистрации в Рыбинске Андрея Трофимовича Чуба».

С 1949 г. до своей кончины в 1960 г., отец Андрей служил настоятелем в Преображенском храме поселка Толмачево, в пятнадцати километрах к северу от Луги.