Первушин Алексей Александрович, священник

«В час утра 14 июля скончался в Шадринске один из любимых гражданами священников, 52-летний старец, о. Алексей Первушин. Покойный происходил из бедного рода; он родился в Успенском селе Пермского уезда (иначе — монастырьке Чусовских городков)...

Не красна была жизнь Алексея Александровича в детстве, нелегка в юности и незавидна в мужестве и старости. Старик-отец, человек своего времени, очень строго держалъ своих детей, но мало обращал внимания на воспитание их. Первою обязанностию его было, как только подрос Алексей Александрович, приучить сына к домашним и полевым работам и „6-и лет" Ал. Ал. „ходил уже за птицей на реку и скотом в поле", 8-и и 9-и он помогал отцу „боронить пары", только на 10-м году он „сел за азбуку". Это было в тот период, который известен в истории педагогики под названием: „буки-аз-ба“ и, само собою разумеется, машинальное обучение грамоте и механическое чтение по целым часам с указкою в руке непонятных для ребенка слов псалтыри, немного принесло пользы развитию умственной деятельности дитяти, что особенно ясно выразилось в приемном испытании Ал. Ал-ча в Пермском приходском уездном училище. Только обучаясь в последних классах училища, благодаря, единственно, одному даровитому наставнику, о котором покойный всегда с особенным удовольствием относился в минуты воспоминаний о детстве, Ал. Ал-ч более или менее умственно развился сообразно своему возрасту и с честью окончив курс учения в училище, перешел для продолжения образования в семинарию. Но недолго Ал. Алек-ч воспитывался в семинарии: среда, в которой жил мальчик, обучаясь последние годы в училище, произвела слишком неблагоприятное влияние на впечатлительную натуру, и — Ал. Ал-ч должен был, к сожалению своему и неудовольствию родителей, оставить семинарию.

10 окт. 1839 года он определен был в Перемское село Пермского уезда для исправления пономарской должности при тамошней Богоявленской церкви. Хорошим голосом и приличным поведением он скоро обратил на себя внимание начальства... , а 9 фев. 1843 г. по убедительной просьбе родителей перешел на служение к месту своей родины. Но и здесь недолго служил Алексей Александрович: тяжелыя работы по хлебопашеству (главн. источн. содержания Успенского причта в то время) он нашел несовместными с постоянной церковной службой и требоисправлениями и 5 апр. 1845 года перепросился пономарем к градо-Пермской Богородицкой церкви... Где бы ни служил о. Алексей, он везде оставлял о себе добрую память. Мягкий характер, добродушие, скромность и послушание были отличительными чертами натуры о. Алексея. Как человек, как член известного круга общества, о. Алексей был обходителен, вежлив и всегда сочувственно относился к несчастиям ближнего; как пастырь, он всегда, во всякое время, кроме случаев болезни, готов был к богослужению и требоисправлениям как по своему приходу, так и по приходам своих собратов, когда сии последние были отвлекаемы другими своими обязанностями; как отец семейства, он был любвеобилен и снисходителен едва не до слабости. Конечно о. Алексей, как и всякий из смертных, имел свои слабости, нескрываемые им ни от кого... но... кто из нас без греха?

По-видимому, с первого взгляда, жизнь о. Алексея можно назвать чуждою сильных треволнений, если даже несчастливою,— но вникнув размышлением поглубже в эту жизнь, присмотревшись повнимательнее к обстоятельствам её, нетрудно придти к противному заключению. Правда, сам о. Алексей никогда не жаловался на свою жизнь, но бывали минуты, хотя очень редкие, но должно быть, слишком тяжелые для покойного, когда чело его помрачалось, и он тяжело, долго и глубоко вздыхал, а иногда в порывах откровенности, в моменты тяжелых воспоминаний, в беседе с кем-либо из лиц, пользующихся особенным его уважением, он делал намеки на свое душевное состояние и то довольно своебразно. Тогда он обыкновенно говаривал: „братчик, братчик! Только лишь одно ... тут он клал руку на сердце и глубоко и как-то глухо вздыхал и заключал свою речь:" О!! больше ничего не говорю!.." Надобно было видеть в эти минуты о. Алексея, надобно было слышать эти нехитрыя слова, надобно слышать самый вздох его, чтоб понять, как много тяжелых впечатлений и различных невзгод и несчастий перенес добрый старец в своей жизни...

Меняя места своего служения, обремененный семейством, при редкой нестяжательности, при скудном содержании по потребностям времени, о. Алексей „не мог сколотить копейки на черный день"...» (Из некролога).