Медведков Иаков Михайлович, священник

«...Много пользы общественной и частной можно было ожидать от сего ревностного делателя, но Господу, по Его неисповедимым судьбам, не угодно былo продлить его жизнь; он скончался в полном расцвете жизни, на 32 г. от рождения.

По характеру своему почивший был тих, незлобив, ми­ролюбив, обходителен, уступчив; в разговорах и суждениях по делам служебным он никогда не возвышал своего голоса и сдержанно относился к возражениям против его суждений, и за такие нравственные качества он был всегда любим и уважаем в среде своих собратий. В особенности же сердечно любили его прихожане, для которых был истинным отцом: никогда он не отказывал им ни по службе, ни по домашним нуждам: день и ночь он был для них доступен, при вознаграждении за приход.

Службы был нетребователен, бедным, по мере возможности старался помогать всем, чем мог. За что и прихожане всегда услуживали ему в его домашних и хозяйственных нуждах. Особенно наглядно выразилась эта любовь прихожан к своему доброму пастырю о. Иакову при его погребении. Нужно заметить, что кончина о. Иакова совершилась при особенные обстоятельствах: почувствовав развитие в себе болезнь которую врачи определили "язвою в желудке", покойный по совету своих родных и местного врача, 15 мая, в сопровождении жены, отправился в Москву, чтобы лечь там в какую-либо больницу и находиться под наблюдение более опытных врачей; но в этом ему было отказано в Москве и предложено лучше лечиться в деревне, на более свежем воздухе. Повинуясь данному совету Московских врачей, о. Иаков и бывшая с ним его жена возымели желание побыть, прежде отъезда в свое село, в лавре преподобного Сергия и там поклониться св. мощам угодника Божия. Но еще дорогой в лавру о. Иаков стал ощущать острые болезненные припадки; в лавре же эти припадки усилились, и о. Иаков помещен был в больницу, где вскоре, по напутствовании таинствами покаяния и причащении 22 мая в 12 ч. дня тихо и мирно скончался. Растерявшаяся и убитая горем жена вызвала туда родных, при участии которых и было совершено отпевание в Пятницком храме тестем умершего — Смоленским протоиереем Василием Белавенцевым, при участии шести лаврских иеромонахов и певчих, с благословения наместника лавры[1].

Много было дум, как перевезти тело покойного во свояси, но Господь помог совершить это без особенных затрудне­ний. До станции Темкина тело везено было по железной до­роге, а оттоле в село Бутурлино, на расстоянии 30 верст, оно доставлено было признательными прихожанами на лоша­дях. За 5-ть верст от села тело было встречено массою прихожан и несено на руках, несмотря на тяжесть двой­ного гроба; но в самом селе эта масса прихожан увели­чилась еще более. При встрече гроба слышны были одни вопли и рыдания. Тело поставлено было в храме, и соборно совершена панихида пятью священниками. На следующий день, в воскресенье 27 мая, после литургии, при необыкно­венном стечении прихожан, совершена была панихида, и тело предано земле с честью. На следующий день ученицами покойного возложено было на могилу стихотворение, оканчивающееся следующими словами:

Для нас ты жизнь провел в трудах,
Любви достойный наш отец,
Так чем же мы почтим твой прах!
Молитвами детей спасет тебя Творец …»
(Некролог …).

________________________

[1] При этом нельзя не упомянуть о следующем обстоятельстве. Когда над усопшим начали читать Евангелие, и жена его сильно рыдала при гробе, вдруг подходит к ней один из иеромонахов и говорит: «зачем ты так убиваешься, ведь твоего мужа призвал сюда преподобный Сергий, как об этою он сказал духовнику» — «Помнишь ли ты, спросил иеромонах, какую поедет последнюю службу совершил при тебе твой покойный муж»? — Она сказала, «он служил в доме молебен с акафистом св. апостолу Иоанну Бого­слову» — «Вот в это-то время преп. Сергий ударил его трижды, сказал иеромонах, и покапал место на затылке своем. И, к удивлению своему, вдова стала припоминать, что во время чтения покойным акафиста Иоанну Богослову было что-то необыкновенное, а именно: муж трижды прерывал на минуту чтение акафиста, и что ее обеспокоило; она полагала, что он ослабел, и, по­дошедши к нему, просила, чтобы он прекратил чтение, но он окончил чтение и после молебна, легши в постель, говорил, повторяя; «что же это со ивою»?.. Но что именно было с ним, не сказал.