Галкин Степан Яковлевич, псаломщик

До поступления на епархиальную службу Степан Яковлевич был совершенно независим и обеспечен: имел собственную, хорошо обставленную столярную мастерскую, дававшую ему хороший заработок. Тем не менее он, по его собственным словам, "ни минуты не был доволен и постоянно чувствовал, что у него чего-то не достает, что он как бы не дома", что ему "скучно". Такое душевное состояние было вызвано сильнейшим желанием послужить для просвещения заблудших братьев — раскольников, среди которых ему пришлось жить с детства.

В 1883 Степан Яковлевич поступил псаломщиком в приход Загайновский. На высказываемые некоторыми сожаления, что "быть псаломщиком не совсем завидное положение", он отвечал: "я и не завидую, но желаю послужить Церкви Божией в какой бы то ни было должности".

В период служения в Загайновском приходе Степан Яковлевич «многократно вел беседы с местными вожаками раскола о Церкви, Таинствах, незаконности простыми, нерукоположенными для сего лицами, совершать Таинства, исправления книг. Он же, Галкин, вел и духовно-нравственные чтения в приходской церкви» (Записка, читанная в собрании Бийского отделения братства св. Димитрия, в день братского праздника 21 сентября 1888 года // Томские епархиальные ведомости, 1888. № 20, отд. неофиц. С. 13).

В первое время служения в с. Айском, совместно с приходским священником Григорием Сребрянским, Степан Яковлевич усиленно старался о поднятии церковного пения и настолько в этом преуспел, что равнодушные доселе к церкви прихожане, стали усердно посещать богослужение и даже думать о расширении церкви.

В ноябре 1889 о. Григория Сребрянского перевели в другой приход и Степан Яковлевич в одиночестве целый год «"мучился" со своими прихожанами среди раскольнических лжепопов и наставников». Он писал в своем дневнике: "Оставшись паном и находя, что теперь могу действовать свободно, в один из воскресных дней, после часов, я объявил народу, что сегодня будет производиться в церковной сторожке беседа, причем разъяснил, что буду читать и что будем петь. Уже первая беседа доказала, что народ наш проводит праздники Божии "не по христиански" только потому, что не знает как их проводить и что в праздники делать. Еще за первую беседу слушатели мои столько надавали мне русского "спасибо", что едва домой унес, а на следующей беседе слушателей оказалось втрое больше. Осуществилося то, о чем я столько мечтал, как бы строя воздушные замки. "Очень трудно расположить сельский рабочий люд к слушанию внебогослужебных бесед", — доводилось мне иногда слышать. Не может и не могло этого быть, чтобы православно-русский человек отнесся так холодно к сему поистине христианскому обычаю, как побеседовать о душеполезном и душеспасительном деле".

Преподаватель истории и обличения раскола Томской духовной семинарии Иван Петрович Новиков назвал Степана Яковлевича одним из «неутомимейших и преданнейших своему делу» сотрудников епархиального братства св. Димитрия Ростовского. «При всяком удобном случае, при проверке ли росписей, при исполнении ли какой-либо требы, он вступает в беседы с раскольниками. В нынешнем году чаще всего ему приходилось беседовать с начитанными представителями австрийской секты П.И. Наговицыным и И.И. Осиповым, которые теперь уже оба проявляют желание принять православие. Публичные беседы устраиваются Галкиным по воскресным и праздничным дням в домах самих старообрядцев, которые собираются на эти беседы с величайшей охотой, говоря: "чем зря проводить праздник Божий, часто около пива и вина, так лучше послушать хороших речей". Плодом собеседований Галкина было присоединение в минувшем [1894] году к православной Церкви 32 чел.» (Новиков Ив. Миссионерское противораскольническое дело в Томской епархии в 1893–1894 году // Томские епархиальные ведомости. 1895. № 19, отд. неофиц. С. 10).

Из отчета о противораскольнической деятельности братства в 1895–1896 годах: «Трудами сотрудника Стефана Галкина присоединено к православию до 20 человек, в числе коих есть ближайшие родственники главнейших раскольнических наставников. Сами эти наставники начинают изменять образ своих мыслей и свое поведение в отношении к православию <...> В записке миссионера псаломщика Галкина читаем : "С отрадою замечается, что многие раскольники при встрече с святыми иконами полагают на себя крестное знамение и делают поясные поклоны. Прежде же обычно, когда православные ходили со святыми иконами, раскольники разбегались и прятались, или же если случалось кому из последних нечаянно встретиться с иконами, так при этом они нередко выказывали с своей стороны грубую непочтительность к святыне, проходили или проезжали мимо св. икон, не снимая шапок. Ныне, в одном доме при служении молебна участвовал даже и раскольник. Прослушав молебное пение, старообрядец идет вместе с нами в следующий дом и т.д. по порядку. На вопрос заинтересованных поступком старообрядца православных: ты что это с иконами вздумал походить? он отвечал: желаю посмотреть вашу службу — пенье. Дойдя до своего дома, старообрядец пригласил со святыми иконами к себе в дом и во время молебного пения усердно молился вместе с православными. По окончании молебна старообрядец, посмотревший православное богослужение, подал причту с низким поклоном и словами "спаси вас, Господи", 3 пятачка"» (Томские епархиальные ведомости, 1896. № 18, отд. неофиц. С. 31, 34–35).

Степан Яковлевич неустанно вел борьбу не только с окружавшим его расколом, но и с так возмущавшим его религиозным вольнодумством и равнодушием людей, числящихся православными. Труды, душевные волнения и огорчения постепенно надломляли его здоровье. "Что сказать о моем настроении в ужасное для меня время [время болезни]? — писал он в дневнике. — Одну половину я находился как бы в безпамятстве, а когда приходил в сознание, так только и думал, чтобы Бог дал хотя немножко еще послужить...".

Последний год жизни Степана Яковлевича был особенно плодотворен. Благодаря частым беседам с раскольниками с. Шульгин Лог, ему удалось добиться того, что закоренелые и фанатичные шульгинцы сами приходили к нему за советом, как им «"потоптать" свой давнишний грех с православными».

Кроме миссионерских дневников, которые Степан Яковлевич непрерывно вел с первого дня своей службы, он передал в Совет братства св. Димитрия Ростовского составленную им "Историческую записку о расколе в приходе с. Айского", в которой обнаружил весьма обстоятельное знакомство с прошлым местного раскола.

За труды на поприще противораскольнической миссионерской деятельности Советом епархиального братства св. Димитрия Ростовского в 1895 году псаломщику было выделено денежное пособие в 120 руб.